Здесь было тихо. Тихо до одури. Тихо настолько, что приложи чуть больше усилий — начнешь слышать свое дыхание и то, как стучит сердце. Но лучше всего сейчас было слышно, как собственная нога то и дело отбивает ритм, стуча каблуком по полу. Здесь ничего не происходило. А вместе с тем… Все было слишком сложно. Закрывая лицо руками, сплошь украшенными кольцами, Гаррус старался взять контроль над своим дыханием, делая глубокие, а оттого порой шумные вдохи. Здесь пахло бумагой. Совсем немного — пережаренным, а потому дешевым кофе. Среди всего угадывался шлейф каких-то легких цветочных духов, что выбивался из общей атмосферы. Возможно, след гостьи, что, сидя в этой небольшой приемной, ожидала мига, когда дверь откроется и приятный на вид человек с улыбкой позовет ее, общая решить проблему.

Только этот приятный на вид человек был ублюдком, которого еще надо поискать.

Но тело снова проходит боль, буквально резь, а руки тянутся к рюкзаку, что стал слишком легким после исчезновения того, что было ему необходимее воздуха. Кончики пальцев буквально покалывало от холода, который остался с тех самых пор, как руки не могли касаться темного переплета. Гаррус едва помнил, как именно добрался до этой книги. Все было словно сном, наваждением. Но запах сырости, слишком хорошо ему знакомый, шел рука об руку с холодом и гнилью, а под ногтями были комья земли. И это было слишком реальным. Шутя себе под нос, что стал героем какого из рассказов Лавкрафта, он аккуратно и неспешно листал пожелтевшие страницы, исписанные явно чужой рукой. Исписанные тарабарщиной, которую он едва понимал раньше. А теперь часть этой «тарабарщины» стала знаками, что покрывали кожу. Прост до глупого надеялся, что это сбережет его от большей части бед, которыми оказался наполнен этот мир. Но в этом мире было слишком много тех, кто знал гораздо больше него самого.

За дверью, перед которой он сидел, ненадолго чуть громче звучат голоса. Кажется, это был даже крик, если учитывать, что раньше не было слышно ни единого звука. Звукоизоляция в этом месте была хорошей. Даже слишком хорошей. Еще лучше она оказалась в комнате, что до противного пахла металлом, пока уложивший его, словно котенка, человек говорил с ним голосом абсолютного хозяина положения. Но им он и был. Особенно, когда подносил к гримуару зажигалку. Потому что каждое касание чужих рук ощущалось, словно к себе самому. Потому что жар, обжигающий корешок книги, буквально ощущался кожей, срывая с губ болезненное мычание. Гаррус знал, что ценой его контракта была душа, а платой за уничтожение гримуара станет жизнь. И уже слишком, слишком давно он не подходил к грани, когда шеи касаются словно могильно холодные пальцы.

Щелчок ручки в этой тишине звучит громом среди ясного неба.

Поворачивая голову резко и настороженно, словно желая не дать себя загнать в ловушку еще большую, чем ту, в которой он был, выпрямился во весь рост. Колдун не делал глубоких вдохов, не расправлял плечи. Потому что прекрасно знал, что это будет выглядеть буквально смешно с его комплекцией тела. Но все же отчего-то поправляет косуху, накинутую поверх простенькой майки с принтом-аппликацией. Переступая с ноги на ногу, Гаррус мельком осматривает носки своих старых, уже затертых конверсов, что выглядывали из-под широких темных джинсов. Ему не надо смотреть в зеркало, чтобы знать, что если бы не выглядывающая из-под рубашки татуировка, он был бы похож на типичного фрилансера или студента, особенно со своим огромным рюкзаком. Но правда была чуть иной. И она заставила впиться в облик и фигуру одного из мужчин буквально с ненавистью. С оскалом, что все же пришлось прятать, сжимая губы тонкой линией. Делая вдох и выдох, Прост поднимает взгляд вновь на смотрящих на него и старается выглядеть как можно спокойнее. Хотя был в обществе того, кого хотел убить. И кого убить, кажется, требовал шепот, едва слышный сквозь сон. Шепот, который он узнавал и от которого по спине шли мурашки, а дыхание перехватывало почти что от холода. Шумный выдох. Кивок.

— Гаррус.
Называя свое имя и ограничиваясь лишь этим, колдун внимательным взглядом скользит по каждому из вышедших из кабинета, стараясь разбить почти сразу существующую тут иерархию. Кто именно следует за главой, с которым он имел “честь” познакомиться даже слишком близко.
— Мне послышались крики. Надеюсь, у вас всё в порядке? Смогу ли я теперь всё же выслушать ту часть этой истории, что касается и меня в том числе?
В его голосе приторная сладость и лесть, что проскальзывает теперь в каждом взгляде, в поклоне головы. Стоя почти по стойке смирно, Прост снова словно мельком осмотрелся, решив заполнить тишину, пока на то была возможность.
— И кого мне слушать, когда нет вас рядом?

Сосредоточив взгляд на местном “начальнике”, Гаррус словно намеренно игнорирует остальных. Словно намеренно кидает подобие яблока раздора, проверяя то, насколько верно успел уловить ту “атмосферу”, что царила в помещении. А еще проверял границы дозволенного, которые пока не были очерчены порой вовсе.

krokodil
—   SCARLET   —

[indent] педаль газа до упора задавлена туфелькой, доставленной прямиком из парижских домов моды. ветер что ласкает фарфоровую кожу забираясь в снег волос. что может быть лучше полной свободы: пустая дорога, красный кабриолет что тихо мурлычек лошадями под капотом, и алый маникюр сжимающий обивку руля. именно так ощущается воздух в легких, так хочется жить каждый день, оставив позади бремя сотни обязанностей и тысячи: "не хочу но должна". сутки освобождения от душного кабинета клуба "искушение", все же не бесплатное _ не сыр в мышеловке. очередное поручение эйгона. иногда под его шепоты над ухом хотелось съежиться и сбежать. прокричать: "не хочу, не буду". но вместо этого молча стоишь глотая ураган противоречий, прислушиваясь к тому самому голосу в голове — уступи.

[indent] уступи создателю, кивни отцу, скажи — да сэр, пожалуйста, сэр. порой трудно соглашаться с тем что гладит против роста шерсти, а с другой стороны, мадсен был лучшим создателем которого можно было в теории представить. в меру добрый, заботливый [иногда даже фанатично], сильный _ ничто его не уничтожит, а значит он тебя никогда не бросит. это все в одной связке дарит некую уверенность в завтрашнем дне вечности. и вот такие моменты как сейчас, лишь подтверждают выше сказанное. поездка в сиэтл по поручению отца, глотком свежего по венам бензином разливается. закисью по аорте прямо в сердце, разгоняя любую тоску.

[indent]пальцы крепко сигарету зажимают, отстукивая по рулю мелодию незамысловатой песни. тело в такт пританцовывает потакая каждой ноте, каждому рифу. внезапно магнитола сбивается на телефонный звонок. имя "эйгона" кислотными буквами по вантаблэковому экрану. две иконки — принять либо отклонить. разумеется подушечка пальца тапает зеленую.

[indent]— да да, я уже в пути . . . — твой глубокий _ бархатный голос срывает ветер и уносит прочь. он вибрирует меж кронами деревьев развлекая местную фауну.

[indent]— ты получила координаты? — размеренный интеллигентный баритон, игриво лизнул мочку уха.

[indent]— циферки у меня, деньги тоже, через час уже буду на месте — заверяешь в подготовленности ибо не сомневаешься что все пройдет быстро и легко

[indent]— а если она внезапно откажется . . .  — ох уж эти если да кабы, как же ненавидишь палки в колесах

[indent] — оторву голову всем кого она любит и когда-либо знала . . . — выдерживаешь драматичную паузу, чтобы звонко рассмеяться через пару секунд

[indent]— шучу, эйгон, шучу. деликатно надавлю на нее не пролив ни капли ведьминой крови. — как маленькая девочка расшаркиваешься перед любимым папочкой, поддерживая его спокойствие в тонусе


*  *  *  *  *

[indent=2,1] припарковав машину у дороги, выходишь наружу размяв плечи под оверсайзной кожанкой. ароматы леса тут же забираются в нос и начинают там хозяйничать. успела отвыкнуть от них в водовороте городского существования. хотя странно, приехать в огромный сиэтл, чтобы потусоваться в лесу, в избушке какой-то шизанутой колдуньи.

[indent=2,1] —  могла ведь прошвырнуться по местным клубам, барам, провести время с толком в постели какого-нибудь красавчика, попутно закусив им на прощание. но нет, надо поганить туфли за пару тысяч долларов в местном торфянике . .  ай! — шлепнув ладонью по бедру, прихлопываешь оборзевшего комара. — кровосос херов — оценив иронию про себя, оглядываешь лес, а после достаешь карту и раскладываешь ее на капоте — так, посмотрим . . . если я здесь, то надо идти вот сюда, потом на север и я должна быть на месте. — ведешь острым когтем по пунктирной линии явно начерченной заранее.

[indent=2,1]  [indent=2,1] или ты заблудишься и придется возвращаться к эйгону ни с чем

[indent=2,1] — вот еще, что за бредни.

[indent=2,1]  [indent=2,1] знаю я тебя и твой топографический кретинизм

[indent=2,1] — захлопнись

[indent=2,1] когда диалог между собой материальной и той что жила в голове был окончен, суешь телефон в карман и сходишь с прекрасной не побитой жизнью дороги на куцую траву. шаг за шагом преодолевая коряги , камни и палые ветки, слушаешь чутким вампирским слухом как то тут то там топчет еж, шуршит в норе заяц и легкой поступью шагает волк. так естественно и медитативно, что . . .

[indent=2,1] — FUCK! — очередной раз ветка дерева цепляется за снежные волосы. собираешь их в кучу, делаешь пару прокрутов пытаясь сбить их в кучу, чтобы не рассыпались по всем плечам. но увы

[indent=2,1]  [indent=2,1] стоило взять резинку для волос

[indent=2,1] — тебя спросить забыла

[indent=2,1]  [indent=2,1] а могла бы, я ведь куда умней тебя

[indent=2,1] — ты в слове "душнила" все ошибки сделала. — хотелось заткнуть эту говорильню, пока не довела до нервного тремора рук. а с другой стороны, хоть какой-то собеседник, пока ты плутаешь между деревьев и прислушиваешься в поисках признаков жизни.

[indent=2,1] — какой же шизанутой надо быть, чтобы уйти жить в какой-то лес. была бы она старой как мир вампиршей, я бы еще поняла. древние привычки долго выветриваются, но она то куда. одним словом шиза. — нина что-то поддакнула и заткнулась в твоей башке как раз в момент обнаружения избушки.

[indent=2,1] небольшое но явно построенное на века изваяние, глубоко уходящее под землю. поросшее мхом и какими-то витиеватыми лианами для пущей маскировки. его явно не ведьма строила, быть может ее пра-пра-пра бабка или дед. тогда понятно откуда такая фанатичная привязка к этому месту.

[indent=2,1] память — это единственное что остается с нами. и в самый отчаянный момент, приятно обратиться к образам что стерла история, а твой разум запечатлел на веки вечные.

[indent=2,1] стук каблуков по прогнившей лестнице и рука зависает над дверью так и не шелохнувшись для удара. машинально поправляет волосы, коротенькие шорты. сбрасывает веточку что зацепилась за погоны кожаной куртки. одним словом, приводишь общий внешний вид во что-то не загнанное охотниками в угол.

[indent=2,1] уверенный стук согнутых в кулак пальцев, ловит солнечный луч внушительными кольцами украшающими фаланги. секунды растягиваются как жвачка, а дверь все никто не открывает. и как только уже хотела поторопить побурчав себе под нос, створка распахивается и каштан глаз цепляется за довольно моложавую девушку с шикарной копной кудрявых волос. немного небрежных, пушащихся. но наверно именно так дети себе и представляют стереотипную ведьму. у нее даже глаза зеленые, как по учебнику

[indent=2,1] — ну привет злая ведьма сиэтловских болот, а я к тебе с предложением. — хищная улыбка уголков губ касается, добавляя дополнительную загадочность образу незнакомки, что заявилась вот так на порог в лесной дом.

[indent=2,1]  [indent=2,1] спустя час . . .

[indent=2,1] — соглашайся, это выгодно и мне и тебе. с нашей стороны защита и неограниченные финансы. нормальная крыша над головой наконец. — поднимаешь кончики пальцев указывая на потолок, что вот-вот грозит рухнуть на голову.

[indent=2,1] — меня и мой устраивает, спасибо. — юная гермиона попутно умудряется варить какое-то зелье. не отходя от работы два дела разом так сказать.

[indent=2,1] — у тебя конечно до загробного вопля мило . . . особенно вот эта паутина задает общий тон интерьеру — брезгливо снимаешь работу арахны что успела прицепиться к рукаву. — но что будет через год, когда природа решит снести твой милый поросячий домик. а еще всякие волки что тут пороги обивают, они ведь как дунут, как плюнут. — не успела договорить, как дверь распахнулась настежь и в проеме выросла высоченная фигура. солнце заливало его спину, так что пришлось в миг опустить веки.

[indent=2,1] мужчина был вынужден слегка пригнуться чтобы войти внутрь, и только тогда получилось его рассмотреть. эйрик харальдссон собственной старческой персоной. прихвостень девлинов, бессмертный гигант и просто кость в горле. симпатичная кость в горле, которую хочется то ли обглодать то ли пустить на муку. ты еще не решила.

[indent=2,1] — вот, уже началось, видишь? я же говорила что жить в лесу и молиться колесу максимально небезопасно для любой женщины, даже такой сильной и одаренной как ты, душа моя.